Честь Воина [CИ] - Вита Алая

коне, и у Кледа помимо воли вырвался стон. Сознание было на грани взрыва от невероятных ощущений. Юноша вцепился в бёдра Абель так же, как она чуть раньше в его голову, и рвал, рвал на себя, всё быстрее и быстрее, пока у неё снова не случились конвульсии, которые он ощутил теперь намного глубже.

Вот только его собственная жажда не была утолена, а женщина замедлилась, обессилев. Из горла парня вырвался рык досады. Абель припала ему на грудь и шепнула на ухо:

— Поменяемся местами.

Клед одним движением, как при борьбе, перевернул её на спину, приладился половчее и задвигался сам, вонзаясь всё стремительней, пока не разразился фонтаном такого острого наслаждения, что на несколько мгновений отключился, рухнув на подругу и потеряв связь с действительностью.

Вернул его в сознание музыкальный голос Абель, настойчиво говорившей прямо в ухо:

— Клед, голубчик, ты живой? — он невнятно замычал. — Слезь с меня. Тяжело.

Парень с трудом сделал усилие, достаточное, чтобы перевернуться на спину и упасть рядом. А женщина продолжала щебетать:

— Только не засыпай. Есть у вашего брата такая склонность. Поздравляю, ты более не мальчик, но мужчина! Прирождённый любовник, честное слово. Мне давно никто не доставлял такого наслаждения. Расскажи о своих ощущениях.

Клед снова невнятно замычал. Говорить решительно не хотелось. Ему казалось, что он парит где-то за облаками, словно уже умер. К чему беспокоить усопших?

— Давай, давай. А то отключишься, а ночевать вам здесь не положено. Ну, говори, что ты чувствуешь?

— Пустоту, — наконец выдавил парень. — Блаженную пустоту. Вот бы Смерть была такой приятной.

С каждым словом его голос проваливался всё ниже, приобретая новый тембр и глубину. Абель усмехнулась:

— Плотской экстаз часто называют маленькой смертью. Но, судя по тем случаям, когда мне приходилось вестовать, ваша Смерть не такая.

— А какая она?

Абель ненадолго задумалась.

— Жестокая, коварная… Она вынимает из тебя душу. И тебе при этом больно. Приятно тоже, но само смешение этих состояний лично мне кажется противоестественным. Хотя многим нравится. Потому что ощущения очень сильные.

— А как вы вообще… Как ты можешь со многими, с разными?

— Ты о соитиях? Всех Отступниц с младых ногтей учат воспринимать любого мужчину, как проявление бога-разрушителя, господина и супруга Смерти. И девушка не начинает служить, пока не поймает это ощущение, не начнёт распознавать общее качество в каждом из вас. После посвящения добавляется реакция, о которой я могу судить лишь со стороны. Оступающимся уже не нужно прилагать усилия, чтобы увидеть в вас бога, они начинают дрожать от желания при прикосновении любого посвящённого Смерти. И даже если бы захотели, не смогли бы ему противиться.

— Ты поэтому не прошла посвящение?

— Нет, я же была Весточкой почти до тридцати лет, а после двадцати проходить посвящение уже опасно. Хотя, я и рада. Так ощущения настоящие, мои, не наведённые… Я смотрю, ты достаточно пришёл в себя, раз снова принялся за вопросы. Тогда одевайся. Выпьем напоследок и будем прощаться.

Клед со вздохом сполз с кровати и натянул свои вещи. Абель завернулась в простыню. Он отвёл её снова на кушетку, наполнил кубки и сел рядом.

— Ну что, выпьем за твой мужской путь? — со смешком предложила женщина. — Обещай, что не станешь затворником! Такие таланты надо применять!

— Обещаю, — усмехнулся и Клед.

Они медленно выпили.

— Я могу прийти к тебе снова? — спросил парень. И уточнил: — Сюда, в спальню.

— Если и так, то ещё не скоро. Правила не зря запрещают нам часто встречаться. Иначе ты привяжешься. А тебе это не нужно, поверь. Осчастливишь пока других девушек. Потом тебе, может, и самому не захочется больше приходить к такой старухе.

— Ну что ты! — возмутился Клед. — Ты очень красивая. И добрая. Я тебе так благодарен… Если не по любви, думаю, это лучшее, что могло со мной случиться.

Абель расплылась в умилённой улыбке.

— Тебе спасибо, что вернул мне веру в род мужской. Поцелуй меня на прощание и ступай.

Юноша отставил оба кубка на стол, обнял за плечи ставшую всего за пару часов такой близкой женщину, и обменялся с ней долгим нежным поцелуем.

— Возьми с собой фруктов, — сказала она на прощание. — Уже поздно, а тебе ещё захочется поесть.

Клед взял два яблока и гроздь винограда, без труда нашёл выход, чуть не забыв куртку. Снова столкнулся глазами с плотоядной старушкой, теперь лучше понимая её выражение лица. Хотя, он ведь пока не был посвящённым… Да Смерть их всех разберёт. Думать совсем не хотелось.

Он вышел на улицу, подышал ночным воздухом, в котором уже чувствовалось дыхание ранней осени, с удовольствием поглощая виноград. Все ощущения обострились. Хотелось на волю. Скакать куда-нибудь без оглядки, быть самому себе хозяином… Может быть, он и последует совету Абель. Но пока рано загадывать.

Вернувшись в барак, Клед отключился, едва коснувшись головой подушки. Блаженное состояние продлилось у него и весь следующий день, несмотря на боль в паху при движении. Но чувствовалось, что она поверхностная, и скоро пройдёт. Тело совершенно не хотело шевелиться, лёжа ему было слишком хорошо. Пойти на тренировочную площадку даже в голову не пришло. Парень едва заставил себя выстирать повседневную форму после обеда, а пришить пластинки, выданные кузнецом на этой неделе для непробивайки, и вовсе не смог — оставил на следующую. Товарищи посмеивались над его неконтролируемой улыбкой во время трапез в столовой. Но ему было плевать.

Похоже, Ларис был прав, и в сверхурочные тренировки Клед просто вкладывал излишек сил. Однако потратить его вот так, с женщиной было значительно приятней! Парень стал более сосредоточенно тренироваться, когда положено, а в день отдыха исправно посещать дом утех.

Он старался выложиться по полной с каждой новой Оступившейся — даже не ради неё, а ради какого-то иного самовыражения, чем в бою. Стремился тоже увидеть в них проявление богини, правда, навряд ли той, которой они все служили. Скорее он искал ту же мягкую, податливую, но упругую и живую отзывчивость, которая так тронула его в первый раз. И чаще всего находил или умудрялся вызвать, наслаждаясь этой властью не менее, чем телесной сладостью. А может, даже больше, ибо в редких случаях, когда не удавалось достучаться, порой не мог довести себя до разрядки.

Клед не хвастался перед товарищами, но некоторые вскоре заметили, что многие девушки стали с ним особо приветливы. Пара-тройка самых задиристых, которые любили хвастаться своими «победами» на этом поприще, пытались его подначивать. Парень старался не реагировать. Мало чести в том, чтобы быть властелином женских охов. Намного больше он гордился,